September 24th, 2008

че?

Беру помощь зала

Скажите, а к вам в почту тоже приходят комментарии с притороченными рекламными ссылками? Вот в жж эти комменты выглядят как обычно, а в почте - с рекламой. Это суп придумал очередной способ срубить пару центов за мой счет или обычные спаммеры?

Апд: спаммеры
че?

Канделябры истории

     Сидим с Валькой и Ольгой Куликовой, живущей в Чехии, в обнаруженной мною несколько лет назад пивнице "Пивржнец", самом, пожалуй, нетуристическом по духу пивняке в туристическом пупе Праги. Особенно если сидеть в подвальных залах. А так - сто метров от Староместской площади, самое начало Пражской улицы, кругом одни туристы.
     Над барной стойкой, как водится, горит логотип титульного пива, тот самый "Пивржнец". Я интересуюсь пивом ведь. Кто производитель, массовая марка или частная пивоварня, плотность и всякое такое. Прошу Ольгу спросить у официанта. Она спрашивает его:
     - Просим ("пожалуйста" по-чешски), "Пивржнец"...
     - Его нету.
     Не помню, как на чешском звучит "его нету", но лексика и фонетика у наших языков схожи, поэтому короткие фразы можно понять без переводчика. Ну, нету так нету. Но все равно интересно, что это за зверь, "Пивржнец".
     - А что то було?
     - То було пиво.
че?

Краткий отчет о поездке

09.09.2008-23.09

     Прага, Леднице, Микулов, Кутна Гора, Хыне, Ческе Будейовице, Чески Крумлов, Глубока над Влтавой, Линц, Альтмюнстер, Зальцбург, Мюнхен.
     Главные открытия - пиво "Литовел" (массовая моравская марка, близко по вкусу к любимому "Бернарду"), темное "У Буловки" (частная пивоварня в пражском Бибирево), янтарное "Св. Норберт" (варится в пражском Страговском монастыре, очень дорогое по чешским меркам, но восхитительное). А, и еще южночешский "Платан".
     Буду ждать появления бутылочного "Литовела" и "Платана" в России.

P.S. Есть и серьезная потеря: уличная разливуха со свежайшим "Бернардом" возле станции метро "Опатов" снесена с лица земли.
че?

Если бы я был писатель, тут был бы рассказ

     Если бы не дождь, то репортер Афанасенко не промок бы, не вскочил бы в автобус, хотя пешком было двадцать минут, не мазнул бы случайно мокрым рукавом по физиономии какой-то скандальной бабки, не стал бы огрызаться на ее вопли, не проехал бы в запале ссоры свою остановку, выйдя на следующей, не испугался бы здоровенной бродячей собаки, которых боялся, как я сам их боюсь, не пошел бы кружным путем, через дворы, не обнаружил бы, что телефон сел и в редакцию не позвонить, не наткнулся бы на милиционеров, разбиравшихся с какой-то уличной дракой, не провел бы два часа в отделении в качестве понятого, причем из двух часов час пятьдесят тупо изучая стенд "Их разыскивает милиция", не пришел бы в контору, когда все уже ушли, а пришел ночной конторский сторож, живущий в дальнем пригороде, не узнал бы от него, что там, в дальнем пригороде, сегодня вечером власти принудительно выселяют каких-то жителей с помощью чуть ли не бульдозеров, не рванул бы, как полагается репортеру, в этот пригород, не выяснил бы, что не было никакого выселения, не опоздал бы на последнюю электричку, не пошел бы по темному дальнему пригороду, размышляя, что делать, если телефон сел, денег почти нет, а кругом глухие переулки с частными домами, не испугался бы очередной собаки, не спасался бы от нее на ближайшем заборе, не был бы снят с забота доброй тетенькой, которая за этим забором жила, не ночевал бы на кухонной кушетке, утром не пил бы у доброй тетеньки на кухне чай с вареньем, не слушал бы жалоб на сына-разгильдяя, не узнал бы по армейской фотографии сына-разгильдяя, стоявшей на телевизоре, человека со стенда "Их разыскивает милиция", не уходил бы из этого дома, пряча глаза, и не стоял бы потом перед отделением милиции, теребя в руках севший телефон и не зная, что ему дороже - профессиональная обязанность написать о том, как он помог поймать подозреваемого или ночевка и чай с вареньем на кухне у доброй тетеньки из дальнего пригорода.
     Но дождя и не было.
     Поэтому репортер Афанасенко благополучно добрался до редакции, сдал заметку в завтрашний номер, а вечером закатился к другу с бутылкой водки и лег спать умеренно пьяным там, у друга, на раскладушке, в пустовавшей комнате. И репортеру Афанасенко снилось, что, поскольку небо твердое, он принес на крышу отделения милиции табуретку, залез на нее и до утра стучал по ночному небу палкой.